Было два тонких боевых копья на другой стороне карлена. Ее лицо было иссиня-черным, с угольным блеском, и зубы ее походили на сгнившие кости. На ее лице был всего один глубокий глаз, подобный омуту, И был он быстрее зимней звезды. Над головой ее — скрюченный хвост, подобный когтистым ветвям старого умирающего дерева.Ветви деревьев осуждающе шелестели за моей спиной. Откуда они могут знать, что я задумала? Какая им разница? Я невольно посмотрела на спину брата: гордо выпренные плечи, мускулистые руки… Сейчас, как никогда, он походил на того, кого я не желала бы знать вовек, на человека, отобравшего у меня частичку души.- Куда ты меня ведёшь, Мора? – весело поинтересовался Эрл, нетерпеливо дергая меня за ковту, как-будто не я вела его, а он меня.- Я же сказала, к озеру. – резко ответила я и попросила зеркало.До озера оставались считанные метры и с каждым шагом внутри что-то погибало. – Я уже и забыла, как это делать…- «Вспомнишь, дитя, вспомнишь…»— Что делать? Ты что-то недоговариваешь! Что за сюрприз ты мне подготовила, а, сестричка? – допытывался брат, хмуря брови.- Эрл, давай поспорим, что ты не сможешь кинуть зеркало так, чтоб оно «проскакало» по воде девять раз? – я выдавила улыбку, чтобы Эрл ничего не заподозрил, хотя знала, что могу и не выдержать. Как же сложно мне было обрекать брата на муки, но эти муки лучше, чем то, что будет после смерти. Я знаю. Я уже умирала, пусть только на пару минут, но всё же…- Спорим – парень отвел руку в сторону и резко выпустил зеркало, от чего его каштановые волосы слегка взъерошились. Девять раз… Ровно девять раз зеркало коснулось холодной водной глади.- «Из Вечной Тьмы за пределами Севера приходят Они: Холодные Ветры, Ледяные Штормы, Мокрый Снег и Слякоть, Пурга и Метели, Морозы и Бураны, Резкие и сырые, Пронизывающие, несущие болезни, Опасные и вероломные, Снежные и ослепляющие, сбивающие с дороги. Вне тепла наших очагов, ныне Ваше Время! Я уважаю Вашу Силу и чту Договор. Умерьте свой гнев и дикую мощь.»Над водой показался один глаз, характерный для тех сверхъестественных существ, которые способны видеть за пределами нашего мира, мира противоположностей, глаз, способный видеть тебя изнутри. Всё вокруг замерло, птицы остановились в полёте, деревья замерли безмолвными истуканами — глаз, судорожно вращаясь, осматривал место призыва. На минуту он сфакурисовался на мне, единственной, кто его видел. Воздух вокруг глаза сгустился, пеленая очертания из тьмы, закутывая хозяйку в защитные покровы. Одетая в серо-коричневый плед, обернутый вокруг ее плеч, Калех Бер, не смотря на преклонный возраст, резво прыгала с камня на камень, приближаясь к берегу. Столь амерзительной улыбки я никогда ещё не видела на её лица. Она догадывалась о том, что я хочу сделать и была уверена в своей победе.«…Когда начинался необыкновенно сильный шторм, люди говорили друг другу: «Калех собирается вытряхивать свои одеяла сегодня вечером». В конце лета она полоскала свой плащ в Корриврекане, водовороте у западного побережья, и когда она встряхивала его, холмы становились белыми от снега. В своей правой руке она держала волшебный прут или молот, которым она била траву, превращая ее в ледяные лезвия. Ранней весной она не могла переносить траву и солнце, и, вспылив, бросала свой жезл у корней падуба, и затем исчезала в кипящем облаке, именно поэтому никакая трава не растет под падубом». – вспомнила я, что мне когда-то говорил лучший друг, описывая богиню Калех.Я молча опустилась на одно колено и закрыла глаза, слушая крик брата… Он ничего не понимал, и, сейчас агонизировал, превращаясь в Собирателя душ, человека, который будет являться на поле битвы, и забирать блуждающие души, провожая их к богине Калех.- Вестница, да ты чудовище! Ты бы была богиней Тьмы… если бы ей не была я – омерзительно засмеялась старуха.- Калех… отпусти его…- «Ты не посмеешь!»Образ старухи стал меняться до тех пор, пока богиня тьмы не превратилась в очаровательную девушку, внеземной красоты. Но смех… её смех так и остался похожим на карканье вороны.- Тебе нужна эта падаль? Может он в этой жизни твой брат, но ты же помнишь, что когда-то он был твоим злейшим врагом… Он был ведьмаком, который убил твоего друга и правую руку – Варди. Ты не могла этого забыть, Вестница… я слишком хорошо тебя знаю. Наверняка гнев все ещё течет по твоим жилам, вместо крови, Моргана… Ведь так? Месть питает тебя, придавая сил…- У меня есть, что предложить тебе взамен! – тихо, но твердо перебила я.- Ты так наивна и так прекрасна в своих решеньях. Что же ты мне можешь предложить? Душу Эрла, который, в таком случае, умрёт самой мучительной смертью на свете, потому что у меня нет для него другой работы, кроме как быть Собирателем? – улыбнулась Калех.- Нет, душу Вестницы…Глаза Калех округлились от удивления, такого она не ожидала. Пока Богиня Тьмы не пришла в себя, я продолжала:- Я буду выполнять часть твоей работы год. Я буду являться воинам, которым уготована смерть, а ты за это отпустишь Эрла и сделаешь так, чтоб он никогда не вспоминал обо мне. Освободи его от проклятья Айне…- Вестница, почему я должна рисковать, разрушая твой договор с Айне? – на миг лицо Калех стало суровым, даже гневным.- «Ещё как посмею, Айне!» — Наверное, потому, что ты в любом случае больше приобретешь, чем потеряешь, Калех – я дерзко улыбнулась, чувствуя приближение финишной прямой.- «Я тебя уничтожу!»- «Ты не можешь сделать этого Айне… я же Вестница… Вестница Тьмы… Её земное воплощение. Ты проиграла. Смирись, богиня!»- «Я верну Регина и Варди из царства смерти! Не покидай меня, дитя!»- «Верни…»- «Дитя, не ошибись, он уже не тот» — Да будет так, он свободен отныне! – Калех ласково обернула вокруг Эрла свой плед – Не хочешь попрощаться?Я молча подошла к брату и обняла его. Эрл не видел меня и не чувствовал прикосновений, ведь в этот момент я не принадлежала этому миру, но запах моих духов он запомнил навсегда…Когда-то у меня был друг, который спас меня из лап тьмы, который научил бороться с несправедливостью. По сути, он был мне самым близким человеком, после любимого Регина. Мой наставник, друг, судья, критик, советник и правая рука. Человек, показавший грань между светом и тьмой, добром и злом.- «Я знаю, Айне…»